Андреа и Ирина Феррари переехали в Псков из солнечной Италии с огромным запасом жизненных историй, юмора и уверенностью в том, что дом теперь — здесь, на берегу Великой. Как любовь сперва соединила в России их семью, а затем, спустя несколько десятилетий, вернула назад на родину — в материале «АиФ-Псков».
Итальянские Кузнецовы
При нашем знакомстве, конечно, первое, что выясняю: вы те самые Феррари, родственники Энцо Феррари, создателя авто «Феррари»? В Псков же на ней приехали? Феррари и город Феррара, из которого переехали в Псков, — совпадение? Феррара — небольшой, красивый, старинный город в области Эмилия-Романья, когда-то процветающий средневековый город герцогов д’Эсте, а теперь спокойное европейское место с богатой историей и мягким ритмом жизни.
Ирина объясняет: в Италии фамилии часто рождаются от географии. Как есть город Болонья (кстати, недалеко от Феррары) — и фамилия Болоньези, так и Феррара дала миру фамилию Феррари. В семье это совпадение выглядит почти символично: сестра Андреа — Феррари, её муж — Болоньези, а сам Андреа родом из того самого «пояса» Эмилия-Романьи, где расстояния между городами измеряются не в часах, а всего в десятках минут езды. В этой части Италии имена машин и фамилии людей сплетаются в один культурный пласт.
Феррари — фамилия громкая и узнаваемая. Ирина со смехом признаёт: их регулярно спрашивают, не родственники ли они Энцо. Увы, нет — это просто очень распространённая фамилия в их регионе. К слову, самый близкий перевод фамилии Феррари на русский — Кузнецовы.
История любви: длинная дорога домой
Ирина и Андреа познакомились почти сорок лет назад в России — в Тольятти. Андреа тогда был 27-летним инженером-электронщиком, которого итальянская компания по контракту направила на Волжский автозавод налаживать оборудование, закупленное у итальянцев. В феврале 1988 года в составе группы из десяти специалистов он впервые ступил на российскую землю — молодой, стройный, без знания русского языка, но с профессиональным азартом.
Ирина в те годы знала от силы десять слов по-итальянски — благодаря учительнице географии, вышедшей замуж за итальянца и превращавшей уроки в маленькие путешествия по Апеннинскому полуострову. Этого мини-словаря хватило, чтобы между ними возникло то самое «что-то», ради чего потом люди пересекают континенты.
А дальше — длинный жизненный маршрут. Совместная жизнь между Италией и Россией, командировки по автомобильным заводам в Набережных Челнах, Москве, Казахстане, а потом по Европе — во Францию, Швецию, Германию.
Ирина сопровождала мужа как жена специалиста: долгие месяцы в рабочих поездках. Потом — возвращение в Италию, смена работы, более оседлая жизнь. Недавно их браку исполнилось 36 лет, а знакомству — 38. «Это много, ребята, это много», — говорит Ирина.
Внутренняя Россия
Своё решение вернуться в Россию Ирина описывает не как внезапный порыв, а как выполнение давнего обещания — и завершение внутреннего пути. Воспитывала её бабушка: мама работала в Казахстане, а бабушка, провожая внучку в Италию, сказала: «Я тебя больше никогда не увижу». Ирина ответила твёрдо: «Я вернусь».
С Андреа разговор о том, где жить, возник ещё в те далёкие годы знакомства: он уже тогда был влюблён в Россию и говорил, что хотел бы остаться жить здесь. Но контрактная работа требовала ездить по всему миру, и выбор в пользу Италии был скорее техническим — нужно было отработать обязательства, растить ребёнка, строить карьеру. Ирина стала менеджером по импорту-экспорту, занималась поставками продовольствия на российский рынок, в супермаркеты, и однажды ей по работе пришлось приехать в Санкт-Петербург в 2010 году — после двадцатилетнего перерыва.
«Я сразу хотела остаться, уже тогда», — признаётся она. Но сын был ещё маленьким, у мужа — работа, дом, ответственность. Внутреннее решение, как она говорит, должно созреть, а внешние обстоятельства — позволить: закончиться контрактам, подрасти детям, наладиться уходу за пожилыми родными.
Решающим стал момент нескольких лет назад. Ирина начала «по-взрослому» думать о переезде, изучать документы, варианты, сценарии. А параллельно всё чаще ловила себя на неприятии того, что слышит из европейских СМИ про Россию. Однажды она смотрела очередной выпуск новостей, не выдержала, просто встала и сказала мужу: «Я уезжаю». Андреа уже был к этому готов: они давно знали, что вернутся в Россию. Нужно было лишь доделать дела с 90-летней мамой, для которой сын должен был вместе с сёстрами организовать уход.
Ирина поехала первой — с одним чемоданом. «Мне всё равно, сколько чемоданов. Главное, что я еду», — говорит она.
Она прилетела зимой в петербургское «Пулково». Ночь. Надо ехать на вокзал, на утреннюю «Ласточку» до Пскова. И Ирина всю ночь провела на остановке. «Я же не знала, что здесь вокзалы ночью работают», — рассказывает она. Несмотря на поздний час и неизвестность, говорит: «Я была спокойна». Спокойствие объясняет просто: когда намерение светлое, оно притягивает хорошее.
Почему именно Псков
Выбор нового места жительства в России Ирина и Андреа описывают почти как историю любви с первого взгляда. Ирина сразу отмела Тольятти: там нет уже ни родных, ни живых связок, только память о бабушке и ушедших близких, а ей хотелось новой жизни без дежавю. Как-то раз она увидела в интернете видео о Пскове — блогерский ролик, где Псков мелькнул, может быть, всего на пять минут.
Этого хватило. «Любовь, моё! Вот это с первого взгляда», — сказала она Андреа, показывая ему кадры Псковского Кремля, Великой, старинных стен и тихих улиц. Никаких списков плюсов и минусов, никаких сравнительных таблиц с другими городами — просто ощущение: «Псков». Андреа, посмотрев видео, ответил: «Он похож на Феррару, они как два двоюродных брата». Замок на воде, река, камень, история — в этих перекличках старинных городов они увидели не только внешнее сходство, но и внутренний ритм, близкий обоим. Для Андреа выбор прост: если Ирина выбрала Псков — он едет с ней, потому что его дом там, где она.
От решения до действия путь оказался коротким. Ирина забронировала квартиру в районе Завеличья ещё из Италии — онлайн, чтобы было куда приземлиться с чемоданом. Они рассматривали варианты на компьютере, изучали планировки и дворы и, приехав, поняли, что не ошиблись. Новые жилые комплексы с детскими площадками кажутся им «шикарными», не похожими на привычную застройку их итальянской жизни. «У нас таких нет, там не строят», — говорит Ирина.
Лучшее место для жизни
Когда Ирина рассказывает о своём приезде в Псков, как будто вместе с ней переживаешь это чувство: вот оно, новое, чудесное, всё самое интересное — ещё впереди. Утром она выходит из «Ласточки» на псковский перрон — и чувствует, что «как новорождённый ребёнок вдохнула воздух».
Город оказался точно таким же, как на видео; никакого разочарования картинкой, никакого туристического обмана ожиданий.
Андреа, приехав позднее, в мае, описывает Псков через призму памяти о России сорокалетней давности. Он давно не был здесь и сразу заметил изменения: развитие, чистоту, порядок. «Люди самодостаточные, уверенность какая-то — этого в 80-е не было». Он много путешествовал по Европе и говорит то, что, пожалуй, удивляет очень многих, даже здесь, у нас: «По моему мнению, лучшая жизнь — в России». Объясняет так: Европа, Россия — это, по его ощущению, родственные цивилизации, но среди всех европейских стран именно Россия кажется ему лучшим местом для жизни.
Ирина же, сравнивая свою поездку в Россию в 2010 году и нынешнюю, отмечает темп развития. За десять лет страна, по её словам, «опередила всех» и впечатлила её не только инфраструктурой, но и внутренним ощущением нового будущего. «Мы выбрали новое будущее, оставив прошлое»: его нельзя тащить на себе, его надо прожить и отпустить.
Как переселенцы становятся псковичами
Ирина приехала в Псков одна. Здесь не было ни родни, ни каких-то старых знакомств. Но была внутренняя опора на нескольких, пока еще очно, вживую незнакомых людей. Особенно тепло она говорит о Елене Полонской — уполномоченной при губернаторе по работе с соотечественниками и вопросам миграции в Псковской области: «Для меня она была маяком». Знание, что здесь есть человек, который знает об их истории, готов поддержать хотя бы добрым словом, помогало ей чувствовать себя не совсем одной.
Первое знакомство с городом она доверила профессионалам: записалась на автобусную экскурсию «Большой Псков». Было минус 20 с ветром, группа дрожала на остановках, но гид мужественно рассказывал о крепости, старых улицах, храмах. Ирина влюбилась не только в город, но и в экскурсовода — в её стойкость, в живую речь, несмотря на мороз.
Потом в её жизни появился храм Георгия со Взвоза. Для переселенцев он стал своего рода домашней пристанью: литургии, чай на набережной, трапезная, разговоры, знакомства. Там они начали обрастать людьми: знакомиться с другими переселенцами, которых объединяет общий опыт — оставленное прошлое и осознание, что будущее они строят здесь, в Пскове.
Так возник круг друзей: совместные прогулки по городу, поездки на озеро, шашлыки. И здесь открывается ещё одна линия их истории — гастрономическая.
Россия и Италия на одной сковородке
Шашлыки для Андреа и Ирины — не экзотика. В Ферраре тоже есть места для барбекю, а частный сектор в Италии полон грилей. Но псковские шашлыки на озере — это не просто еда, это способ быстрее познакомиться и стать своими. Они купили мясо, необходимые продукты и поехали с семейством Амелиных, переселенцев из Латвии, на озеро.
Ирина и Андреа привезли с собой богатый итальянский гастрономический опыт. Эмилия-Романья — родина сыра пармиджано-реджано. Андреа перечисляет: пармезан, местные колбасы, сыры — целый мир вкусов, который остаётся в памяти навсегда. Однако их повседневная кухня в Пскове — удивительная смесь русских и итальянских привычек.
Андреа полюбил русскую картошку — настолько, что ест её килограммами. В Италии обязательной частью обеда была паста. А здесь же он с удовольствием предпочитает картофель, борщ, супы, селёдку под шубой, которую покупает в кулинарии, если дома её не готовят.
Ирина отмечает: российские помидоры и огурцы ей кажутся вкуснее многих итальянских. Объясняет просто: в Италии по-настоящему солнечные, сладкие томаты бывают круглый год только в Сицилии, остальное — зачастую «синтетика». В Пскове же помидоры и огурцы — сочные, сладкие, живые. Отдельная любовь Андреа — виноград кишмиш, за которым он едва ли не охотится: чтобы ему достался, встаёт пораньше и идёт в гипермаркет.
А история с арбузом стала почти семейным анекдотом. Андреа привёз домой 11-килограммовый арбуз, на что Ирина спросила: «Куда я это всё?..» Ответ был прост — «я его весь съем». Почти за день он действительно один справился с этим гигантом.
Есть у Андреа и свои маленькие теории. Например, про семечки: он утверждает, что подсолнечные семечки помогают дольше сохранять цвет волос, ссылаясь на статью, которую когда-то прочитал. Сам любит их с тех пор, как впервые попробовал ещё в Тольятти — у бабушек, продававших семечки в бумажных стаканчиках.
При сравнении кухонь Ирина честно признаётся: «Я русская, мне подавай другую пиццу». Знаменитая неаполитанская пицца «Маргарита» в Неаполе её не впечатлила — она съела кусочек и отдала остальное мужу. Зато ей очень нравится пицца одной из сетевых пиццерий в Пскове — тонкое тесто, вкусная начинка. Ирина признаётся, что тоскует по настоящей моцарелле: той, которую режешь, и изнутри вытекает сливочная сердцевина, словно густая сметана. Таких сыров в Пскове пока нет — их сложно привезти, нужно производить по технологии.
Пармезан, моцарелла, хорошая итальянская томатная паста — того, чего им немного не хватает. Но часть Италии Ирина всё же «репатриировала» в Псков. Через маркетплейс она заказывает томатную пасту Mutti и готовит рагу по итальянским технологиям — с российским мясом, которое она считает даже лучше итальянского. В соцсетях она выкладывала видео «Россия и Италия встретились на сковородке» — вкусный и какой-то солнечный образ.
Сравнивая запахи, Ирина делится ещё одним наблюдением-ассоциацией: в России — запах природы, в Италии — запах еды.
Каждый день — дома
Дома семья пока говорит по-русски. Но Андреа — полиглот, его особый талант — к русскому. В 27 лет, когда он впервые приехал, он учил язык не по учебникам, а по вывескам, словарю и необходимости: чтобы купить мясо, хлеб, что-то объяснить продавцу. «Кушать захочешь — языку научишься быстро», — говорит Ирина, и для Андреа это действительно сработало.
Сейчас в Пскове он активно практикуется: разговаривает с таксистами, с попутчиками в автобусе, с соседями, и Ирина планирует отдать его на курсы русского уже в сентябре, чтобы ускорить процесс. Но главное обучение, признают они, идёт через живое общение: встречи после литургии в храме, разговоры с переселенцами, диалоги в магазинах и поездках.
Псков они осваивают с той же спортивной основательностью, с какой когда-то Андреа крутил педали в горах Италии. Ежедневно они много ходят пешком — до 50 километров в неделю, изучая достопримечательности, музеи, улицы. Андреа садится на велосипед и наматывает по 15–20 километров в день. В молодости он делал до 25 000 километров в год на соревнованиях, и теперь Псков с его расстояниями кажется ему прогулкой. В юности отец возил его на старты: худой, сильный парень — и бесконечные дороги, серпантины. Сейчас тот же дух спорта помогает ему легко переносить переезды, климат, новые маршруты. Псков для него — город, который «можно отъездить вдоль и поперёк», не уставая.
В их бытовых наблюдениях — особое удовольствие от мелочей. Андреа с восторгом говорит о российских бутылках шампуня и геля с «обратным» клапаном: их можно поставить вверх дном, и ничего не стекает и не болтается, всё удобно и практично. Он вспоминает, как в Италии видел подобные решения и восхищался ими, а в России обнаружил, что здесь это массовая практика. Такое уважение к мелочам бытовой цивилизации— ещё один тонкий штрих к его «лучше жить в России».
Феррари привезли в Псков не только итальянские акцент и рецепты, но и подтверждение: дом — это не точка на карте, а состояние сердца. «Мы счастливы здесь каждый день».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
