Невельский район, деревня Усть-Долыссы. Дом на берегу озера, русская печка, козы, хаски по кличке Рорик и кот по имени Александр Сергеевич Пушкин. Здесь свою новую жизнь заново устраивают Марина Савичене, Гедиминас Савичиус и их дети — переселенцы из Финляндии, которые нашли в Псковской область «то самое место». О своих радостях и трудностях они рассказали «АиФ - Псков».
Чужая жизнь
В Финляндии у них было всё, что полагается «успешной семье»: дом, две машины, стабильная работа, дети в школе. Формально — мечта, но внутри росло чувство, что окружающая реальность всё меньше совпадает с их представлением о норме.
Марина вспоминает, как однажды вечером дочь пришла из школы взволнованная и, не снимая рюкзака, сказала: «Мама, Хелена сказала, что сделает операцию и будет мальчиком». Хелене было восемь лет. В Финляндии ребёнок может менять пол без согласия родителей, нужно только заключение врача, который будет проводить операцию. Ни психолога, ни психиатра. В новостях это подавали как естественный шаг вперёд, как прогресс, а для их семьи это было чистым шоком.
К этому добавлялись и другие эпизоды. В школе учителя искренне удивлялись, почему их дочь после душа заворачивается в полотенце в раздевалке, где находится взрослый мужчина-учитель. Когда Марина объяснила, что девочке так спокойнее, в ответ услышала: «Это ваш ненормальный русский менталитет». Гедиминас до сих пор помнит, как им пытались объяснять, что совместные походы в сауну нагишом — норма, а стеснение ребёнка — странность. «Есть вещи, к которым можно привыкнуть: к их еде, к рабочим правилам, — говорит он. — Но когда дело касается детей, их границ, воспитания — привыкать не хотелось даже в теории».
Шагнули в ненависть
Февраль 2022-го они помнят до секундочки. В тот момент семья была в России, у мамы Марины, на «лыжных каникулах». Именно в этот день они должны были возвращаться в Финляндию. Утром включили новости, замерли и почти одновременно решили: сегодня границу не пересекаем. Несколько дней жили в подвешенном состоянии, а в субботу всё-таки поехали домой, через границу, как планировали.
После прохождения погранконтроля в машине включили финское радио. В прямом эфире премьер-министр Санна Марин произнесла фразу, которая стала для них точкой невозврата: если раньше, мол, ненависть к русским было принято скрывать, то теперь можно говорить об этом открыто, в лицо. Позже, после реакции российского МИДа, прозвучали извинения, но слова уже разошлись по стране, разошлись быстрее любых опровержений.
Очень скоро эта установка стала отражаться в быту. В магазине Марина уловила сказанное вполголоса, но нарочито отчётливо: «Что это за русские свиньи?» Дочь вышла оттуда со слезами и единственным вопросом: «Мама, что мы им сделали?» Старшему сыну, которому тогда было четырнадцать, в школе угрожали ножом. Он продержался в классе три дня, потом перешёл на дистанционное обучение, а вскоре и вовсе уехал в Россию.
«Финны тоже разные, — говорит Гедиминас. — Были те, кто открыто говорил: зачем опять наступать на старые грабли, закрывать границы, ссориться с русскими. Но были и такие, кто после пятнадцати лет соседства просто перестал здороваться и оборвал все отношения. Мы не изменились, а отношение к нам — да».
Мысль об отъезде витала в воздухе давно, но окончательным толчком стала новогодняя речь президента Финляндии с 2024 на 2025 год. В обращении прозвучала фраза о том, что лучшая защита — нападение, за которой последовало подробное перечисление самолётов и танков НАТО, распределённых по направлениям. К этому моменту у Марины уже было забронировано время прохождения границы на 14 января — через эстонский переход, пока финская граница оставалась закрытой для россиян. После новогоднего эфира сомнений не осталось: они ждали этот день уже не как дату в календаре, а как спасательный круг.
Дружеское плечо
Марина мечтала про Алтай — про край света, где горы, ветер и небо, как в кино. Но в этом уравнении была ещё мама, живущая в Ленинградской области, и старший сын, который уже учился в медицинском колледже в Тихвине. Четыре с половиной тысячи километров до Алтая означали бы, что бабушка увидит внуков раз в несколько лет, а не несколько раз в год. Псковская область стала компромиссом между мечтой о просторе и необходимостью не разорвать семейные связи.
Через канал «Путь домой» семья познакомилась с Еленой Полонской, уполномоченным при губернаторе Псковской облсти по работе с соотечественниками, которая помогала переселенцам с переездом. Изначально в их планах значились Великие Луки: там уже ждали работа и служебное жильё. Но чем ближе становился переезд, тем настойчивее возвращался один и тот же вопрос: «Зачем нам снова квартира, пусть и в городе, если мы всей душой тянемся к земле?»
Так в их маршруте появился Невельский район. Там уже жили переселенцы: две семьи из Германии, одна из Канады. Они обещали Марине и Гедиминасу «одну большую дружную семью», совместное строительство новой деревни и ощущение дружеского плеча. Это звучало как мечта и как приглашение одновременно.
14 января 2025 года семья пересекла российскую границу. Этот момент попал в новости: впереди шла машина с мигалками, рядом работала съёмочная группа. Официальная картинка выглядела немного постановочной, но личные ощущения у Марины были абсолютно живые.
«Конечно, я понимаю, что машина перед нами была больше для съёмки, — признаётся она. — Но чувство от того, что нас ждут, что мы не «просочились», а приехали домой, ни с чем не сравнить. До сих пор мурашки, когда вспоминаю». После границы они заехали в Печоры, чтобы перевести дыхание, пройтись по старинным улочкам, погулять в монастыре. Вместе они обсуждали уже не «если», а «как»: как устроиться, где искать дом, как детям привыкнуть к новой школе.
Зима, дорога и «восьмёрка» соседа
Реальность Невельского района встретила их по нашему, бескомпромиссно. Январь, снег, деревенская дорога, которая больше направление. Уже в первый день стало ясно, что выехать из деревни по утрам — задача не для каждой машины. Их автомобиль увяз в снегу, и тогда на помощь пришёл сосед на старенькой «восьмёрке». Он вытащил их на твёрдую дорогу, махнул рукой и сказал очень по-простому: «Ну, всё, теперь вы наши».
Мечты о том, что они «сразу начнут сворачивать горы», в этот момент слегка подкорректировались. Вместо стремительного рывка началась кропотливая ежедневная работа: оформление гражданства, поездки с документами, визит в Литву (там родился Гедиминас) за апостилями, ожидание справок, помощь сестры Марины, живущей в Испании и привезшей деньги, чтобы семья могла купить дом. Переезд, который со стороны иногда выглядит романтическим приключением, изнутри оказался марафоном с множеством не самых простых препятствий.
Печка решает всё
Дом они выбирали долго и осторожно. Пересматривали разные варианты — то слишком дорогие, то слишком ветхие, то без «сердца». А сердце, говорит, Марина, это русская печка. Остальное — стены, крыша, полы, даже планировка — все можно изменить, главное — плясать от печки.
А вот печка должна была быть настоящей, «живой», такой, вокруг которой собирается семья, где можно поставить чугунок с супом и отправить в жар хлеб на ржаной закваске.
Когда они зашли в свой будущий дом в Усть-Долыссах, все встало на свои места. Небольшие комнаты, старые, но крепкие стены, печка, в которой ещё хранилось тепло, и вид на воду — дом стоит прямо там, где река встречается с озера, в самом устье. Марина сразу почувствовала: «Это моё». Она говорит, что иногда дом узнаётся так же, как узнаётся человек: по первым шагам, по запаху, по тому, как падает свет в окно.
Гедиминас смотрел на этот дом немного иначе, более практично. В его голове тут же выстроился план будущих забот: где придётся усиливать балки, какую часть крыши менять в первую очередь, куда поставить теплицу, где копать столбы для забора, как сделать козий загон, чтобы и животным было просторно, и детям — безопасно. Работы было много, «лет на десять вперёд», как он сам шутит, но эти заботы уже были — о своем, родном.
Бэмбище и Александр Сергеевич
Со временем дом наполнился голосами и звуками, которых не было в финской жизни. Теперь здесь живут несколько коз, среди которых Белка и Стрелка, есть Милка, а главная роль — у козла по кличке Бэмби. Когда он был козлёнком, Марина назвала его так за пятнистую окраску и большие глаза, как в том мультике. Но малыш вырос в «Бэмбище». «Когда встаёт на дыбы, он уже выше меня», — смеётся Марина.
Во дворе ходят куры и важно шлёпают по лужам утки. По участку носится хаски Рорик-Змееборец. И, конечно, здесь царствует кот Александр Сергеевич Пушкин. В быту он чаще всего откликается на «Пушок», но в особо драматические моменты Марина обращается к нему строго и по всем правилам: «Александр Сергеевич, на улицу!». Кот понимает и идёт.
Типичное утро в этом доме выглядит совсем не как картинка с обложки глянцевого журнала, хотя кое-что с картинкой совпадает. День начинается с кофе на террасе. Да, городские скептики могут удивляться, но кофе и утренний воздух в деревне — вполне реальная практика. Просто вместо вида на парковку или соседнюю многоэтажку перед глазами — озеро, вода, деревья и медленно просыпающаяся деревня.
После кофе наступает очередь коз. Белка. Вёдра наполняются свежим молоком, иногда кто-то из животных пытается выпросить лишние обнимашки. Особенно настойчив в этом козёл Бэмбище, который всё ещё внутренне считает себя тем самым маленьким Бэмби.
Усть-Долыссы — деревня большая, почти село. Поначалу Марина отчётливо чувствовала, что они — не свои. Не потому, что кто-то демонстративно отворачивался, а просто потому, что деревня живёт по принципу «посмотрим». Сначала присматриваются, потом задают вопросы, потом начинают помогать.
Первое лето оказалось неурожайным: земля отдыхала и не спешила благодарить новосёлов. Но эту паузу щедро компенсировали соседи. Одни принесли огурцов, другие — кабачки: «У вас не выросло — у нас наросло, берите». Так постепенно в их жизни появилось не только хозяйство, но и ощущение, что они не одни.
Школа без жвачки
Переезд для детей стал отдельным испытанием и одновременно большим опытом. Сын Мартин и дочь Рита — погодки. По возрасту Мартин должен был идти в четвёртый класс, а Рита — в третий, но из-за разницы в финской и наших программах родители решили отправить обоих в третий. Так ребятам было проще догонять российских сверстников. В школу дети пошли уже в феврале 2025, когда родители немного разобрались с документами и жизнью на новом месте.
Учителя восприняли их появление очень внимательно. Где-то добавили индивидуальных занятий, где-то подстраивались по темпу, объясняли чуть больше, чем обычному классу, и к маю дети уже сдали программу.
Первый культурный шок у Мартина случился вовсе не из-за сложности предметов, а из-за... жевательной резинки. В финской школе в каждом классе стояла большая прозрачная банка с «полезной» для зубов жвачкой. Учитель поощрял, чтобы дети жевали на уроке, считалось, что так они меньше нервничают. В российской школе Мартин автоматически достал жвачку и положил в рот, а учитель спокойно сказал: «Выплюнь, здесь так нельзя». Вечером он пришёл домой искренне потрясённый: «Мама, здесь нельзя жевать жвачку на уроках!»
Жизнь оказалась строже и структурированнее: больше уроков, больше домашних заданий, больше требований. Но за всё это время ни Мартин, ни Рита ни разу не попросили «сделать, как было там, полегче».
«Мы дома»
Сейчас семья находится в стадии заключения социального контракта. Оформлять его планируют на Гедиминаса. Для семьи это возможность не только получить стартовую поддержку, но и официально оформить то, чем он и так готов заниматься: помогать людям по хозяйству, что в деревне всегда в дефиците. Речь идёт о самой разной работе: где-то поправить крышу, где-то поставить забор, где-то вскопать огород или сделать беседку, убрать снег или наладить теплицу.
Но есть и мечта. Марина и Гедиминас хотят, чтобы их дом на берегу озера постепенно превратился в маленькую ферму, где можно не только жить, но и принимать гостей. Марина уже варит сыры, печёт хлеб в русской печке, делает домашние колбасы. В её голове картинка: человек едет по трассе, тут много туристов, которые едут из Беларуси, сворачивает к Усть-Долыссам, заезжает во двор, хозяева накрывают на стол, ставят свежий хлеб, сыр и молоко, рассказывают свою историю, и человек уезжает дальше уже с другим ощущением этой земли.
«Мы хотим, чтобы наш дом был не только для нас, — говорит Гедиминас. — Чтобы люди не просто проезжали мимо, а знали: здесь можно остановиться, отдохнуть, вдохнуть и поехать дальше».
Когда Марину спрашивают, что главное в их решении, она отвечает: «Мы дома, потому что здесь я не боюсь отпускать ребёнка в школу. Не думаю о том, что где-то по дороге его заберёт незнакомый взрослый, а мне потом скажут, что я нарушила его чувства. Здесь у меня мама, здесь мой сын, и мне не надо ждать, откроют ли границы или закроют. Мне, по большому счёту, всё равно, что скажут по телевизору — мои близкие рядом».
Гедиминас формулирует по-своему: «Мой дом там, где моя семья. Мы в России всего год. Было всё: и слёзы, и смех, и сорок раз думали — не потянем. Но дом уже куплен, хозяйство заведено. Планы есть, мечты есть. Если всё это сделать своими руками и не сдаться, тогда это и будет настоящий дом».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
