Примерное время чтения: 19 минут
858

«Моя работа – сплошной отпуск». Андрей Понкратов о кухне телепутешествий

Еженедельник "Аргументы и Факты" № 50. АиФ-Псков 13/12/2023
Елена Коноплёва / АиФ-Псков

Андрей Понкратов, – ведущий телепрограмм «Вокруг света», «Человек мира с Андреем Понкратовым», «Рекорды моей планеты», «А дома лучше», – посетил не один десяток стран. Теперь он снимает серию передач о регионах России. Журналист-путешественник рассказал «АиФ-Псков» о приключениях на съёмках, самом вкусном блюде с Афона, как опробывал на себе нетрадиционную медицину, а также представил собственный рейтинг самых гостеприимных регионов.  

Найти семь отличий

- Если бы сейчас нужно было записать программу о Пскове, с чего бы вы начали?

- «Дорогие друзья, а вот и красавец Псков», – вот так бы я начал. Мы чего-нибудь придумали бы обязательно, мы бы чего-нибудь такого-эдакого здесь обязательно нашли, потому что не может быть, чтобы в каком-то нашем регионе не было достопримечательностей, сравнимых с мировыми. Везде, куда мы приезжаем, просто ух и ах!

Досье
Андрей Понкратов родился 22 октября 1969 в деревне Битца. После школы работал слесарем на заводе, потом ушёл в армию. После службы в вооружённых силах учился на факультете журналистики МГУ. Известность получил благодаря работе ведущего в передаче «Вокруг света». С 2009 года является автором и ведущим программ на телеканале «Моя Планета».

- А каков шанс, что однажды программа «А дома лучше» будет сниматься в Пскове?

- Шансы очень велики. Мы уже разговаривали предварительно с некоторыми псковичами, которые готовы нам помочь, по крайней мере, принять, показать, что-то рассказать. Проведем информационную «разведку боем», договоримся окончательно и приедем снимать.

- Вы, когда едете на съёмки в регион, выбираете какой-то классический маршрут или всё же ищите небанальную историю?

- Как правило, эти истории находятся прямо под носом: мост какой-нибудь или дорога, которую можно сравнить с чем-то. Например, Чуйский тракт в Алтае. Это была наша самая первая передача в новом формате. Мы его сравнивали с американской «Трассой 66», которую ещё Стейнбек описывал в «Гроздьях гнева». Иногда, конечно, приходится пилить и пилить до достопримечательности: уже проклиная всë на свете, лишь бы доехать поскорее. Есть на наших маршрутах очень отдалëнные места.

- Случаются ли разочарования? Например, вам анонсировали что-то фантастическое, а вы приезжаете и понимаете, что снимать просто нечего.

- Бывает. Мы всегда ездим с набором фотографий достопримечательностей. И когда ты приезжаешь на место и видишь, что оно совершенно не похоже на снимок, начинаешь искать какие-то ракурсы: «Давайте отойдëм чуть-чуть подальше. Ах, вот оно что, надо было просто отойти подальше и немножко камеру наклонить, чтобы это, прям, идеально подходило». Иногда вот так это работает.

Так было в Адыгее, например. Приехали снимать ущелье Мишоко и сравнивали его с какой-то, по-моему, американской достопримечательностью. Смотрим, ну, вообще, не похожи. Отошли немножко и бац – всё то же самое, как и на фотографии. Просто надо не лениться ходить!

- У нас в Острове есть цепные мосты: говорят, что ещё одни такие только в пригороде Парижа.

- Я записал. Мне уже рассказали о связи Пскова и Зимбабве. В их каменном городе, у них есть древняя столица, и вот там якобы узоры на каком-то здании похожи на те, которые украшают псковские храмы.

- А у нас же и имение Ганнибалов – предков Пушкина...

- Будем тогда сравнивать с Эфиопией. Вы знаете, однажды мы путешествовали по Эфиопии, на плохом автомобиле по скверной дороге. Остановились, чтобы выйти, простите, по нужде, в каком -то пустынном месте. И откуда-то сразу прибегают люди, окружают тебя толпой. А тебе главное успеть сделать свое дело, прыгнуть обратно в машину и уехать.

А тут мы пробили колесо и остановились его менять у шиномонтажа. Собралась вся деревня, нас окружили плотным кольцом, и приходят близнецы– просто два Пушкина, один в один, как на классическом портрете: смуглые, тончайшие черты лица, острые носы и причëска у обоих, как у Пушкина. Вот как так?! Пушкин- популярная личность в Эфиопии, там же памятник стоит в Аддис-Абебе.  

Мастера гостеприимства

- Ваша программа, в которой вы рассказываете о российских регионах, называется «А дома лучше». Дома действительно лучше?

- Определëнно лучше, потому что ты говоришь на родном языке, тебя все понимают, ты всех понимаешь. Это самое главное, мне кажется. Опыт подсказывает, что у нас не менее интересно, чем там. Я же вижу, что мы снимаем и видел, как это выглядит там.

Недавно побывал на выставке «Россия» – фантастическая выставка. Обошëл все павильоны, на всех стендах побывал и понял, что я, собственно, толком-то Россию и не видел. Я, конечно, много уже где был в России, особенно там, за Уралом. А вот центральная полоса, Запад наш, Псковская область, Калуга, Рязань, Брянск, Липецк, Смоленск, Самара, Саратов- всë это пока не охвачено. Я думаю, в следующем сезоне мы это всë охватим.      

- Часто ли у вас спрашивают совета о том, куда лучше поехать?

- Да, пишут, спрашивают. На днях вот дама одна написала: «Дочка смотрит ваши передачи и считает, что вы эксперт, поэтому скажите, куда нам лучше поехать на источники: в Кисловодск или в Адыгею». Я пишу: «Если принимать внутрь, то лучше в Кисловодск, а если снаружи, то лучше, мне кажется, в Адыгею, потому что там горячие источники: такие бассейны, которые наполняются горячей минеральной водой». Особенно приятно в морозы туда залезать, вполне комфортно.

- У нас в стране существует много стереотипов относительно гостеприимства. В вашем личном рейтинге, какой регион самый гостеприимный?

- До некоторого времени в моем рейтинге Кавказ стоял на первом месте, Дагестан. Там будут ругаться друг с другом, если ты решил остановиться не у него, а у соседа. И долгое время туризм в Дагестане, на Кавказе, был под большим вопросом, потому что люди не так воспитаны: они не умеют брать деньги за то, что ты переночевал у них. Ну, это как-то странно, когда человек берëт деньги за то, что ты воспользовался его гостеприимством. Не принято у них так. Сейчас, думаю, со сферой услуг там разобрались: путешествия на Кавказ подорожали.

Но это было до тех пор, пока я не оказался в Забайкальском крае. Наши забайкальские буряты- исключительный образец гостеприимства. Куда бы не приезжала наша съëмочная группа, везде чувствовалось, что люди готовились к нашему приезду. Они пели песни, танцевали, радовались нашему приезду, всех одаривали хадаками: такие голубые шарфы, у меня их набралось с десяток за поездку. У нас встречают хлебом- солью, а у них – хадаками и белой пищей. Кормили на убой национальными блюдами. Переночевать? Без проблем! Фантастические люди.   

- А часто на съёмках случаются какие-то непредвиденные ситуации?

- Постоянно что-то слетает. Кто-то уехал на похороны или на свадьбу, заболел – всё, человека нет, а мы на него очень надеялись. Приходится искать замену. Иногда случается, что в какое-то место невозможно доехать. В той же Адыгее мы поехали посмотреть на озеро Псенодах, и тут пошëл дождь, шквалистый ветер, а нам ещë скакать три часа на лошадях. Решили возвращаться. Озеро не сняли, но зато остались живы. Как говорит один наш оператор: «Что-то должно остаться в воображении».

Не всё полезно

- Вы много путешествовали по разным странам, в том числе довольно экзотическим, как у вас складываются отношения с местной едой?

- Столько раз травился, вы себе не представляете! До обморочных состояний! Вот недавно, чего далеко ходить – Томская область. Я очень люблю краковскую колбасу, везде её пробую, а тут она не очень хороша оказалась. Отравился. Утром вышел из номера, еле-еле доковылял до машины, но никуда не поехал – таблетки не помогали, ничего не помогало. Провалялся весь съëмочный день, подвëл ребят. Они, правда, нашли себе занятие, съëмки на натуре, пока я лежал в больнице под капельницей. Несколько часов меня выхаживали. Сколько таких случаев было! Можно снять целый сериал.

- А за границей подобные ситуации были?

- На Мадагаскаре отравился крабовым салатом, потому что там майонез особенный, на утиных яйцах- наш желудок его не воспринимает. Тоже чуть не помер. Нужна была марганцовка, а еë никто с собой не взял. Но как её достать на Мадагаскаре? Терпел до утра, ночь провëл в туалета, сутра поехали в аптеку. Но как по-французски «марганцовка», «перманганат калия», никто не знает. Продюсер вспоминает, что у него мама знает французский, звонит ей по спутниковой связи, сотовых тогда ещë не было. Та смотрит в словаре, как будет «марганцовка». Объясняем- девушка в аптеке не понимает. Уходит куда-то и приносит презервативы – иностранцы приехали, что ещё они могут попросить? И тут приходит директор аптеки, оказывается, учился на медика в Донецке, прекрасно говорит по-русски. Дал марганцовку, и меня спас.

- А есть какое-то блюдо, которое вы где-то попробовали и вернулись бы за ним ещё?

- Да. Я его частенько готовлю, но не получается оно у меня таким же вкусным. Это обычная варëная картошка, которую мы ели на Афоне. Нам удалось с оператором вдвоëм съездить туда и побывать в древнейшем русском скиту Богородица-Ксилургу. Там жил один единственный насельник, монах. Он нас накормил картошкой из своего огорода с нерафинированным маслицем и лучком. Перед едой - «Отче наш», после еды - «Благодарим Тя, Христе Боже наш». Это обязательно. Дома так же вкусно не получается, даже с молитвами.  

Учиться, учиться и учиться

- Вы говорите, что в Адыгее три часа ехали на лошади. Этому вы научились в процессе съёмок?

- Да, мы учимся. Там не надо было галопом скакать. У нас человек первый раз поехал, оператор, и ничего, доехал. А другой оператор ещё и со стедикамом управлялся, сидя верхом на резвом скакуне.

- Кроме езды на лошадях, вы ещё какие-то навыки в процессе съёмок приобрели? Может быть на глубины опускаться, огонь добывать?

- Огонь добывать – это не сложно. На глубины тоже. Мой рекорд 30 м на островах Фиджи. Смотрел, как акулы хватают корм из рук дайверов. Однажды пытался управлять самолетом на Марианских островах. На острове Тиниан можно пройти курс обучения. А я взял одно занятие на «Сесне». И это оказалось не так, уж, сложно. При определенном налёте часов с инструктором ты уже уверенно себя чувствуешь, можешь взлетать, сажать, лететь по приборам. Это было запоминающееся событие.

- В своих заграничных путешествиях вы на каком языке общаетесь?

- Английский у нас пока остаëтся языком международного общения. Если он не понятен, то можно и по-русски, плюс ещë театр мимики и жестов. А так, везде находятся свои люди, наши выпускники. В Африке русскоговорящих полно, многие учились и учатся у нас. С Бенином и Камеруном до сих пор поддерживаю связи. В больницу приезжаешь, а там главврач свободно говорит по-русски. Однажды африканские врачи спасли меня от сильнейших конъюнктивита и бронхита, совершено бесплатно и лекарств с собой дали. Наши люди! 

Тревожные симптомы

- У вас был цикл программ, в которых вы испробовали на себе всякие методы нетрадиционной медицины. Она действительно помогает?

- По-разному. Кому-то помогает, а кому-то нет. Ездили по Филиппинам в поисках настоящих хилеров. Приехали в центр к потомственному, сертифицированному хилеру, с очень большой практикой и опытом, таких на Филиппинах осталось немного. Приехали туда на съëмки, и нас пустили заранее посмотреть, что происходит, чтобы понять, где поставить камеру, свет.

Нас приводят в комнату. Там немка лежит кверху пузом, и с ней с ней что-то проделывают, а мы наблюдаем, снимаем заодно это дело, пригодится. Потом смотрели, как это всë происходит, но в замедленном режиме, по кадрам: как пальцы погружаются в тело, в плоть, в живот, оттуда проступает какая-то жидкость тëмно-красного цвета. Хилер за работой! У него рубашка очень странная, без рукавов, вернее, с рукавами, но от середины плеча до запястья рукава прозрачные. Каких-то трубочек, через которые можно было бы что-то впрыснуть, что-то подложить себе в ладошку, такого нет.

На второй день в этом центре всё то же самое проделывали со мной. Было больно. Из меня достали какую-то штуковину, мясного, печëночного вида. Хилер достал из меня несколько таких «азу», потому что было несколько проблемных мест. Я спрашиваю: «Можно мне забрать то, что вы достали?» Думал, в Москву в баночке привезти и отдать в Роспотребнадзор на анализ. «Нет, – говорит, – нельзя. Это же твоя болезнь, я у тебя еë забрал, как же я тебе её обратно отдам?»

Мы потом и на меня тоже посмотрели в замедленном режиме, вот эти самые моменты- тоже ничего не заметили. Вроде, похоже на правду.   

- Так а помогли вам эти манипуляции?

- Да, стало лучше. Проблема ушла. Может быть, это психосоматика, самоврачевание и самоубеждение, а может, ещë что-то - не знаю. А если всë-таки «сработала эта хреновина» и эти копания во внутренностях взаправду?

- Но это же был не единственный ваш подобный опыт...

- Не единственный. Передача продержалась несколько сезонов. Где только не снимали!

Вот в Мексике есть деревенька, где один «мастер» делает операции ножницами. Люди туда приезжают со всей страны, стоит недорого. Там целый бизнес: есть, где остановиться, где поесть. Так вот, ты идёшь к помощникам хирурга. Но сначала надо купить яйцо. С ним ты проводишь некоторое время. Дальше, с яйцом, идёшь в кабинет к одному из помощников. Он говорит: «Батенька, у вас не только эта проблема, у вас ещë и с головой не всë в порядке. Будем делать три операции. Придëтся заплатить за три, а не за одну, как планировали». Ладно, три, так три. Занимаешь очередь. Народу много, но очередь двигается быстро.

И вот ты попадаешь в операционную. Хирург берëт ножницы, и что-то там делает в этих проблемных местах. Водит ножницами, как Бог на душу положит, выписывает какие-то фигуры, царапает тебя. Потом чем-то это всë дело мажут, бинтуют, и как ты есть, на велорикше, где ты лежишь не сзади, а спереди, причëм ещë и боком вперëд, везут обратно в гостиницу. Дают ещë литровый флакон с подозрительной жидкостью, которую надо в течение дня выпить, какой-то настой на травах. Вечером бинты можно снимать.

Я все это честно проделал: выпил, отлежался. А состояние такое, будто разгружал вагоны, мешки таскал с углëм или картошкой. Истощение какое-то невероятное, не можешь ни руки, ни ноги поднять, говорить лень.

- А здесь-то помогло?

- Вроде. Когда мы всё сняли, забыли камеру в операционной – оператор повесил, чтобы меня сверху снимать. Получилось, мы сняли следующего пациента – слепую бабушку. Её привёз сын. И камера наша забытая снимала, как ей делают операцию на глаза: по глазам ножницами! Мы потом списывались с сыном. Спрашиваю: «Как бабулька, мама как ваша?» А он говорит: «Стала видеть тени проходящих мимо людей. Раньше ничего не видела».

- Вам не страшно идти на такие эксперименты?

- Это было так интересно, вы не представляете! Меня однажды хоронили – это была буддистская церемония, нашли в Таиланде. Я больше нигде не сталкивался с таким. Ты приходишь в храм, а там такие импровизированные гробы: пространство разделено тканью на прямоугольники, можно лечь одному или вдвоëм. Подушечка есть, всë в цветах.

Ложишься в этот прямоугольник на подушечку, тебя два монаха накрывают тканью и читают в это время мантры. Ты лежишь несколько минут, потом они стаскивают ткань, и ты встаёшь.

- В чём смысл ритуала?

- Смысл в обновлении. Ты встаëшь обновлённым человеком. А почему бы нет? Почему бы не возродиться к новой жизни? 

- Вы сами придумываете такие испытания или есть продюсер, который говорит: «Что-то скучно, а давайте мы Андрея похороним?»

- У нас была автор, толковая, талантливая девушка. Она всë это придумывала, находила какие-то совершенно невероятные вещи. Вот жуков меня заставляли есть, оздоравливали таким образом. И не где-то там, в шокирующей Азии, а у нас, в Суздале! Это был популярный способ лечения неизлечимых болезней. Люди ведутся на это, покупают жуков-лекарей, не помню, как они называются, мелкие такие, как клопы. Купил целую коробку – лечиться, так лечиться! Их поедают живьëм. Они у меня разбежались по всему номеру, и я их находил в кровати, под подушкой, на голове.   

На долгую память

- Вы привозите какие-то сувениры на память из своих поездок?

- Я много чего привозил раньше, но все мои артефакты давно распроданы на благотворительных аукционах: мы раньше с единомышленниками собирали деньги на корм собачкам и кошечкам. Осталось только то, что я не трогаю: трости. В России они нечасто мне попадаются. На Кавказе ещë можно найти. Маски африканские какие-то есть, дорогие сердцу; небольшие скульптуры из металла, китайские и африканские.

- Нет ощущения, что в России в регионах сувениры примерно одни и те же? Не стараетесь делиться опытом и менять ситуацию?

- Стараюсь. Вот сейчас были на Чукотке. Туда приезжают, в том числе и для того, чтобы понаблюдать за китами. Иной раз, до кита можно и рукой дотянуться- так близко подходят.

В Норвегии есть город Анденес, я там до Чукотки наблюдал за китами. Мы их искали часов шесть, бороздили Атлантику с эхолотами. Всю публику разбила морская болезнь, уже не до китов. И там всем участникам наблюдения выдали грамоту, что вот человек, податель сего, участвовал в китовом сафари. Какие-то значки ещё дали, нашивки. Китов толком не видели, но приятно. Послевкусие хорошее.

Я всë это привез на Чукотку. И когда принимающая сторона увидела этот сертификат, это было такое откровение для них, что, оказывается, можно выдавать такое. Попросили сфотографировать, говорят, что тоже отпечатают что-то подобное, будут туристам раздавать.

- Как устроена кухня вашей программы? Съёмочная группа приезжает уже с готовым сценарием?

- Конечно, всë заранее продумывается, маршруты составляются, просчитываются, заказываются гостиницы. Нам редко удается жить в одной и той же гостинице больше одного дня. Каждый день переезды. Вот сейчас, правда, были в Адыгее и все пять дней прожили в одном отеле, потому что там расстояния небольшие - можно доехать и вернуться. Но чаще всего маршруты таковы, что приходится уезжать и больше не возвращаться, проделывая от точки до точки сотни и сотни километров.

- Сколько у вас человек в команде?

- Четыре-пять. Иногда с нами выезжает продюсер. Когда командировка хорошо продумана, организована, надобность в продюсере отпадает, и мы едем без него. Но с продюсером всегда легче, потому что вся организационная часть, от начала и до конца, лежит на нëм. Если что-то не получается, ты звонишь в Москву и говоришь: «Слушайте, у нас не срастается». Продюсер созванивается с принимающей стороной, и всё тут же срастается. Обычно- я, оператор, второй оператор, автор.

- А когда-то наступает усталость от путешествий?

- Никогда. Мне это интересно – когда меняется картинка за окном автомобиля и отеля, когда меняются лица, случайные и действующие. Я научился получать удовольствие просто от того, что едешь в машине и смотришь в окно. Оконная медитация- нет такой в буддизме? Странно. Плюс хорошая команда. Думаю, с плохой командой нас бы всех хватило ненадолго. У нас настолько уже все родные друг другу люди, что работать вместе одно сплошное удовольствие. Бывают иногда конфликты, но они легко преодолеваются, сглаживаются, потому что мы все любим пошутить. Каждый день у нас есть повод, чтоб на чем-то или над кем-то поржать.

- Путешествие – это ваша работа, а как же вы проводите отпуск?

- Многие полагают, что вся моя работа – это сплошной отпуск. Особенно наши продюсеры так полагают, говорят, зачем им выходные, когда у них такая работа. И я с ними согласен. Я их призываю просто не отпускать нас ни в отпуск, ни на выходные. Отдохнул денëк и дальше поехал. Вот так надо работать!

- А как же семья?

- Семья привыкла уже, они справляются без меня совершенно спокойно. Папа уехал на работу, папы не будет неделю, может быть, чуть больше, может быть, чуть меньше. Ну, работа такая.   

Оцените материал
Оставить комментарий (0)

Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах