Александр Багнер успел уехать из Риги до того, как «закрылась калитка», и сегодня вместо камер наблюдения, штрафов и страха за каждое сказанное русское слово у него — свой хутор в псковской глубинке, где он наконец может сказать: «Я дома». Подробности необычной истории обретения Родины переселенцем из Латвии узнал «АиФ — Псков».
Из Риги — в псковскую деревню
Александр стоит на пороге своего дома в деревне Жуково Невельского района и улыбается. Улыбается так, как улыбаются люди, наконец-то вернувшиеся домой после долгого пути. «Не свою землю не купишь, — говорит он. — Ты должен просто почувствовать — твоё. Тебе сердце должно сказать».
Путь этого человека к своему дому длился больше семи лет. Началось всё в 2018 году, когда они с женой в Латвии тихо, никому не говоря, стали готовить документы на переселение в Россию. Получили книжки переселенцев. Планировали — как только внуки подрастут и пойдут в школу, сразу переедут. Но жизнь распорядилась иначе: в феврале 2024 года супруга Александра преставилась. Для него это стало точкой невозврата.
«Всю сознательную жизнь я провёл в Риге, — рассказывает Александр. — Учился в русской школе. Русские друзья, русские знакомые. Отец — коренной латыш, у меня много родственников-латышей. Но среда была русская. И произношение, и ментальность — русская».
После 1989-го года в Латвии что-то необратимо начало меняться. Сначала незаметно, потом всё явственнее. Вернулись из Америки, из Канады уезжавшие когда-то из Латвии люди — и понеслось. Зарубежные прозападные программы, разделение между русскими и латышами в семьях, где раньше всё было хорошо.
«А в последнее время это был уже явный нарыв, который прорвало, — говорит Александр. — В любой государственной структуре ты обязан говорить на латышском. Везде камеры наблюдения. Штрафы, уголовное преследование. Люди боятся помочь по-человечески».
Потом снесли памятник советским Воинам-освободителям. «Мы думали — это пугалки. Но когда его снесли, поняли — игры закончились, дальше будет жёстче».
Переезд стал квестом. Александр ездил через эстонскую границу, такой вот был маршрут, несколько раз — оформлять документы в России. С каждой поездкой калитка закрывалась всё сильнее. Первая поездка — 3 часа на границе. Вторая — 4 часа. Потом 6 часов ожидания.
«На работе никто не знал, что я еду в Россию. Покупал билеты на автобус — 100 евро, виза — ещё 100 евро. Одна поездка — 200 евро. А их было четыре, — вспоминает он. — Квартиру продали за 14,5 тысяч евро. Деньги пришлось вытаскивать постепенно в наличку — два месяца снимал по чуть-чуть. Потому что электронные деньги в Латвии — не твои. Одно неосторожное слово — и всё, счёт блокируется».
Когда наконец в июне 2024 года Александр пересёк границу в последний раз, он почувствовал себя героем фильма «17 мгновений весны». «Я могу отнести себя к тем, как евреи в 1933 году, которым удалось сбежать из нацистской Германии до погромов, — говорит он. — Потому что сейчас людей, отработавших всю жизнь на Латвию, выкидывают на границу без пенсии, без документов, без денег. Это жутко».
В Светлых мыслях
«15 лет я готовился к тому, что у меня будет свой дом, свой участок, — рассказывает Александр. — Меня интересует земля, выращивание, альтернативные технологии. Это была осознанная позиция — именно на землю».
Написал в группу в соцсетях для переселенцев «Путь домой»: «Приеду в Псков. Кто готов встретить?» Откликнулись две женщины — Елена Полонская (уполномоченный при губернаторе Псковской области по работе с соотечественниками - Ред.) и Евгения из деревни Кубок Невельского района. Помогли оформить документы, показали варианты. За один день — четыре места. Но когда привезли в деревню Жуково, сердце подсказало: вот оно.
«А у моего внука прозвище в семье «хитрый жук». А деревня - Жуково! Я говорю: «Вот-вот здесь, да!» — смеётся Александр.
Свой хутор на отшибе деревни он назвал «Светлые мысли». «Откуда ты приехал? — Я, слушай, из «Светлых мыслей», такие светлые мысли принес!»
Русский культурный код
С мамой они шутят: «Мы как два полярника на полярной станции». Старенький дом быстро выветривается, печку, говорит Александр, надо «понять и принять». «Каждый дом имеет свои особенности, как и человек — свои особенности характера, — философски замечает он. — С домом надо жить, сродниться. Прощать ему огрехи, пользоваться положительными качествами».
Мама из Латвии сначала не хотела ехать в Россию, не хотела в деревню. Но когда после инсульта несколько дней пролежала одна в квартире в Латвии, поняла: надо быть рядом с сыном. Сейчас говорит: «Слава Богу, что я осознала — ни квартиру, ни деньги в гробик с собой не заберу. Хорошо, что могу тебе помочь здесь. И здесь у меня очень много радости».
Даже кошка Лапушка, которую ветеринар в Латвии приговорил («отравилась, не жилец, две недели максимум»), на русской земле ожила. «Я заплатил 175 евро за документы для нее - в один конец. А кошка до сих пор бегает — довольная, счастливая», - говорит Александр.
«Псков — это такой родной, уютный городок, — делится впечатлениями Александр. — Тёплый, с тёплыми улыбающимися людьми. А мне некоторые тут говорили: «Из Европы сюда? Да ты не знаешь, что здесь происходит!».
Зато он знает, что происходит в Европе. Ездил к другу в Лондон, делал ремонт. Лондонские таунхаусы, похожие на домик Гарри Поттера, в котором его запирали под лестницей. Слышимость колоссальная, шкаф для одежды некуда поставить, квадратура крошечная. Жизнь от домика до супермаркета, от супермаркета до работы. «Я не знаю, как там можно жить, не задавая вопроса: а где наши славянские, русские лица?»
В России другое. «Только русский человек с русской ментальностью может войти в положение, помочь ближнему, — говорит Александр. — Работает, например, сотрудник в паспортном столе с 9 до 17. Но может задержаться на час, чтобы помочь оформить документы. Это – человечность».
В округе живут переселенцы из разных стран. Вадим и Алина — из Германии. Марика и Денис — тоже немцы. Марина — из Финляндии. Есть литовцы. Все называют друг друга по стране, откуда приехали. И все — свои.
«Россия многонациональна, — размышляет Александр. — Самое главное — уважение к традициям живущих семей. Рядом могут жить православные и мусульмане. Мы говорим на разных языках. Но общий - русский язык, на котором мы общаемся, и вот это взаимоуважение — оно очень сильно работает и помогает. Это и есть русский культурный код».
С соседом Сергеем Ивановичем — ровесником, работавшим на Севере — быстро сошлись. «Мужик — руки откуда надо, голова на месте, хозяйственный». Жена соседа — учительница английского. Нашли общий язык. Все держат связь.
«Я дома»
Александр мечтает создать на своём хуторе учебный центр для тех, кто хочет переехать из города в деревню. «Очень много вопросов возникает — и какой дом, и как с печкой, и животные, и новые технологии, — объясняет он. — Хочу научить людей делать это своими руками. Тот навык, который заложен в руки, не отнять».
Уже ведёт уроки колористики и композиции — к нему на занятия привозят девочку из деревни Кубок: «Мелодия в музыке и цвет в изобразительном искусстве — это одно и то же. Ты цветом показываешь настроение».
Суровая зима показала все недочёты в доме. Но Александр благодарен ей за науку. «Кто едет на землю — не спешите строиться. Проживите год. Присмотритесь, как ведёт ваш участок, ваш дом, ваша печь. Поживите эту жизнь. Прорастите корнями».
Скоро год, как он здесь. «Я уже вполне могу сказать — я дома. И это для меня всё родное».
На прощание Александр говорит то, чем заканчивает все свои разговоры: «Светлых вам мыслей, светлых слов, светлых дел».
И веришь — с хутора Светлые мысли из Невельского района не могут исходить другие послания.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
