Ирина Хасле прожила в Норвегии 18 лет, держала там большой дом с мастерской, разводила индюков и свиней, училась на сомелье и даже занималась на пилоне. А потом — продала всё, «упаковала» трёх собак и переехала в деревню Солоново под Псковом. Просто — домой. О сильной женщине и ее новой жизни — в материале «АиФ Псков».
Корни из Красногородска, сердце — в России
Когда я спросил Ирину, почему она вернулась из вполне благополучной Норвегии в Россию, она немного задумалась: «Это как спрашивать, за что любишь человека. Если начинаешь перечислять — значит, это не любовь. Просто моё это место. Выйду, сяду на ступеньки — и благостно».
Однако история Ирины — отнюдь не благостная. Счастливая семейная жизнь — смерть любимого супруга Рюне — депрессия — и решение: надо домой, жить свою жизнь.
Ирина родилась в Эстонии, но всегда считала себя русской — и не скрывала этого даже в Норвегии, где акцент выдавал её с первых слов. «Я хорошо говорю по-норвежски, — рассказывает она, — но всё равно слышно, что ты не их. Сколько бы лет ни прожил — всё равно будут смотреть как на чужого».
Корни семьи — в Псковской области. Папа родился в Красногородске, там же родители и живут по сей день. Родная сестра Лида — и того ближе: от Ирининого дома до её порога ровно 900 метров. Именно это притяжение — родители, сестра, всё «родное вокруг» — и стало главным магнитом, который в конце концов перевесил всё — и, наверное, спас.
Двенадцать как двадцать пять
В Норвегию Ирина приехала уже взрослой женщиной — и там встретила своего мужа Рюне. Жизнь у них была насыщенная, «до краёв»: большой дом, муж строил его сам, в четырёх метрах от дома — автомастерская. Ирина помогала в ней супругу, работая бухгалтером и администратором.
Они завели кур, индюков, свиней. Соседи удивлённо спрашивали: «У вас что — хутор?» — «Нет, у нас мастерская». Ирина смеётся, вспоминая это: городская девчонка, которая вдруг научилась выводить цыплят в инкубаторе.
«Мы за двенадцать лет прожили, наверное, лет двадцать пять — по событиям», — говорит она тихо. Слишком мало было отпущено. Чуть больше четырёх лет назад Рюне не стало.
После смерти мужа Ирина какое-то время продолжала вести его дело — мастерская работала — и вроде всё шло. Но душа болела. И однажды пришла ясная мысль: «Я стала понимать: а почему я продолжаю проживать его жизнь? Его жизнь закончилась. А мне надо свою жить. Мне уже 55, простите».
Она сказала себе: «Пятьдесят за спиной, пятьдесят — впереди». И начала думать о переезде. Друзья в Норвегии крутили пальцем у виска: «Ты куда, обалдела что ли? Там же опасно! Там же наступишь кому-то на ногу случайно, изобьют!» Ирина только смеялась: «Мама с папой живут — и ничего, не битые».
Решение созревало медленно, но когда созрело — стало окончательным. Она продала дом. Продала фирму. Собрала своих трёх собак. И переехала в Солоново.
Дом без фундамента — но душой
Дом Ирина выбирала ещё из Норвегии — смотрела фотографии, потом приехала на осмотр. Снег лежал, скрывая огрехи, внутри стояла мебель в стиле прованс, висели занавесочки — «красиво, уютно, сказка». Она купила.
Когда мебель вывезли и занавески сняли — появился «голый скелет». Выяснилось, что у дома нет нормального фундамента, рванули трубы в ванной, протечки сантехники... Плюс, кажется, «я чуть переплатила».
«У меня нет ни злости, ничего, — говорит Ирина совершенно спокойно. — Я смотрю на это как на приключение, как на квест».
Планы у неё конкретные, хозяйские: сделать фундамент, перекрыть крышу металлочерепицей, поставить гараж и баню. Тогда гнездо будет «обустроено окончательно и бесповоротно». А пока — на большом участке, где «никто никогда ничего не пахал», Ирина посадила картошку. «Для меня это как отдых», — объясняет она. Правда, на пятой грядке спину всё-таки сорвала и потом лежала целый день.
Три собаки, одна кошка
Муж Рюне никогда не хотел собаку. Ирина думает, что из-за старой травмы: однажды ему пришлось усыпить своего пса, и эта боль осталась навсегда. «Это много работы», — говорил он. «А двадцать пять свиней — не много?» — возражала она.
Когда его не стало, Ирина завела собаку. Говорит, если бы муж оставил посмертное письмо, то, наверное, оно начиналось так: «Если у тебя есть собака — значит, я умер». Это стало первой строчкой её первого поста в блоге.
Сейчас вместе с ней живут три собаки: два корги: Фигаро и Стич — доминирующий пес, («он главный и обязан всё контролировать и метить, поэтому ходит в трусах»), и маленький шпиц Келли.
«У меня на участке забор и часто с моей территории можно слышать: «Куда пошел, иди сюда, сними трусы!», — смеется Ирина.
У Келли особая история: она приехала из российского приюта в Норвегию — подруга Ирины забирала оттуда пуделей и заодно спасла никому не нужный «пахнущий клубок с длинными когтями». Ирина влюбилась с первого взгляда, купила её — и теперь Келли вернулась на родину вместе с хозяйкой.
«Она сейчас совсем другая, — говорит Ирина с нежностью. — Такая девочка, ручная, прямо ой».
Ещё ждёт своего часа кошка Муся, которая пока остаётся в Норвегии у детей. Скоро тоже переедет домой.
«Разбогатеем, пианино купим»
Писать Ирина начала после смерти мужа. Сестра Лида вытаскивала её тогда буквально из пропасти — ежедневно, звонками, разговорами, простыми делами: «иди куда-нибудь, сделай что-нибудь, шапки вяжи!». Однажды Лида сказала: «Ты так смешно пишешь — веди блог».
Так появился Телеграм-канал с названием «Разбогатеем, пианино купим». Ирина пишет о своём доме, о собаках, родителях, которых собирается перевезти к себе из Красногородска в Солоново. Перед каждой публикацией Ирина отправляет текст сестре на проверку: «Вдруг я границ не вижу уже совсем».
Параллельно она учится на двух онлайн-курсах — копирайтера и редактора. «Мне кажется, я себя в этом нашла», — говорит она. Сестра давно советует написать книгу. Ирина пока отшучивается, но — кто знает.
«Здесь — своё»
Соседей Ирина почти не знает, улица в Солоново пока полупустая, многие только строятся. Зато нашла своё место в псковском храме Георгия со Взвоза. Ирина признаётся, что пришла «дубом дубом»: крестилась в детстве, но в церковь почти не ходила, молилась, как говорит, «из дома, в валенках — абстрактно». А в этом храме вдруг стало хорошо. «Там очень хорошая энергия, очень душевно», — говорит она.
Дети — сын Ваня (32 года) и дочь Аня (26) — остались в Норвегии. У обоих там жизнь, отношения, работа.
Норвежские друзья во 6bc сприняли переезд по-разному. Один приятель сказал: «Жаль, что уезжаешь — у тебя такой вкусный кофе. Но пусть лучше ты будешь там и здоровая, чем тут, но больная». Кто-то в социальных сетях написал злобный комментарий: «Это пиар, когда всё успокоится — обратно уедут». Ирина хотела позвать его в гости — поговорить про вакансию хейтера.
Вот уже полгода, как Ирина живет в Солоново. Дом и участок ещё требует рук, список мастеров в телефоне пополняется. Но она не жалеет ни о чём. «Абсолютно ни о чём!» — ее слова звучат без тени сомнения.
Просто выходит утром на ступеньки своего дома, смотрит на псковское небо над полем — и ей благостно.
Это и называется — дома.